Врачей из COVID-центров загоняют в “списки”: Кремль пытается уменьшить протестное голосование

В субботу правящая партия “Единая Россия” провела предвыборный съезд перед осенним голосованием на выборах в Госдуму и опубликовала первую пятерку своего федерального списка. Президент Владимир Путин, который выступил на съезде, предложил включить в него министра обороны Сергея Шойгу, главу МИД Сергея Лаврова, главного врача больницы в подмосковной Коммунарке Дениса Проценко, уполномоченного по правам ребенка Анну Кузнецову и сопредседателя штаба ОНФ Елену Шмелеву. Но при этом в список не попал бывший президент и председатель партии Дмитрий Медведев, который единолично возглавлял его в 2011 и 2016 годах (как и Путин в 2007-м), пишет “Настоящее время”.

Проценко, к которому Путин весной 2020 года приезжал в больницу в начале эпидемии коронавируса, ранее заявлял, что не будет баллотироваться в Госдуму. Но тем не менее вошел в список правящей партии. Философ и социолог Григорий Юдин считает, что врач, вероятно, был вынужден это сделать: “Единая Россия” искала кандидатов, которые не вызовут раздражения у электората, и Проценко могли заставить согласиться стать кандидатом примерно так, как простых врачей заставляют участвовать в выборах и голосовать за кандидатов от власти.

“Речь идет о сигнале по всей системе, по всей бюрократии до самого низа: есть начальник, что он захочет – то вы и будете делать”, – заметил в связи с этим Юдин в интервью Настоящему Времени. Он отдельно подчеркнул, что количество исходящего от власти насилия в связи с выборами резко выросло в последнее время: арестовывают кандидатов от оппозиции, давят на тех, кто может выставить свою кандидатуру. “Думаю, что для Путина гораздо важнее понимать, что он держит в страхе абсолютно всю систему, чем набрать определенный процент голосов”, – подчеркивает Юдин.

— Зачем Кремлю нужен Денис Проценко и почему его нужно было заставлять баллотироваться?

— У “Единой России” не очень хорошая ситуация перед осенним голосованием: партия довольно многих раздражает и может собирать на себе достаточно серьезное протестное голосование. Плюс партия собирается обеспечить результат путем принуждения. А когда ты таким образом действуешь, важно, чтобы люди, которых ты принуждаешь прийти на участок, не проголосовали “с фигой в кармане”, не поставили на участке галку за других кандидатов – а это в последнее время происходило довольно часто.

С этой целью составляются списки партии, особенно по одномандатным округам и в протестных регионах. И их наполняют людьми, которые не вызывают агрессии и раздражения. А это врачи, учителя, в последнее время, конечно же, врачи. Это очевидные кандидаты. Проценко в этом смысле воплощает эту линию. Он стал ключевой фигурой на фоне борьбы с коронавирусом, он врач и спасает людей, борется с эпидемией на переднем краю. Это не совсем супергерой, но он не вызывает раздражения. Это человек из контингента, который придет выборы, причем в основном насильно. Как супергерой он никогда не позиционировался, но он не вызывает желания ему врезать. Так что технологически это понятная вещь.

В последние годы мы видим, что выборы в России превращаются в фестиваль насилия, и в этом году то же самое происходит. Мы видим аресты, грубое силовое давление на тех, кто заявляет желание выдвинуться.

Мы видели мощную силовую кампанию принуждения к голосованию на праймериз “Единой России”, и она совершенно точно будет повторена в сентябре. Я думаю, что насилие должно сформировать основной посыл этой предвыборной кампании: смысл не в том, чтобы “Единая Россия” получила столько-то голосов и столько-то мест в парламенте, а в том, чтобы транслировать идею “Мы вас заставим”. И в этом смысле то, что случилось с Проценко, довольно показательно. Он опытный человек, понимает, как принимаются политические решения в России. Он за несколько дней до съезда заявил, что не собирается баллотироваться, – я практически уверен, что это было сделано с целью отвести от себя такого рода предложения, что после этого ему баллотироваться и не предложат. Но было символически важно заставить идти на выборы, в список “ЕР” человека, который прямо говорит, что он не хочет этого делать. И это – часть общего сигнала насилия.

– Зачем власти в России вообще демонстрировать насилие на всех этапах кампании – во время праймериз, сейчас, на самом голосовании? Тем более если результат выборов будет довольно предсказуем?

– Я предлагаю смотреть на то, что делают политические лидеры в Кремле. Исходя из этого, мы можем видеть, как они оценивают ситуацию. А они не оценивают предстоящие выборы как “все равно, что там будет, на выборах, мы их все равно выиграем”. С их точки зрения это не так, и это видно по поведению Владимира Путина.

Путин чувствует сильное беспокойство, он чувствует, что его база сокращается и что даже если он будет действовать прежними методами – та часть электората, который он несимпатичен (а тем более та часть, которой несимпатична “Единая Россия”, а таких явно больше), может одерживать победу. Это было показано за последние два-три года. И единственный способ, который видят в связи с этим для себя политические менеджеры в Кремле – это транслировать сигнал о насилии более четко. Еще раз: очень важно, что речь уже не идет о получении какого-то процента голосов, эти голоса – побочный продукт. Речь именно о сигнале по всей системе, бюрократии до самого низа и элитам: есть начальник, что он захочет – то вы и будете делать. Это очень важный сигнал. И я думаю, что для Путина сегодня гораздо важнее понимать, что он держит в страхе абсолютно всю систему, чем набрать определенный процент голосов.

– Ситуация с Дмитрием Медведевым, что он не войдет в список “ЕР”, – она укладывается в эту же парадигму?

– С Медведевым все довольно просто: у него высокий антирейтинг. В России быть против Путина некомфортно и опасно. Но этих людей все равно достаточно много: их уже около трети или больше, хотя для них это некомфортно и опасно. Но по этой причине все то раздражение этих людей, которое должно быть адресовано Путину, выливается на Дмитрия Медведева. После того как он лишился поста премьер-министра, его рейтинг свалился буквально в течение нескольких дней.

Понятно, что Медведев в списке “ЕР” в этих условиях – идеальная кандидатура для того, чтобы спровоцировать протестное голосование. Этого Кремль хочет избежать. Я не думаю, что этот вариант совсем не рассматривался, но в итоге в список решили поставить людей, которые вызывают как можно меньше раздражения – именно для квазилояльной аудитории, которая все равно придет на избирательные участки.

Стратегия на предстоящих выборах состоит в том, чтобы засушить явку, чтобы на участки пришло как можно меньше людей. Но при этом важно не вызвать отрицательных эмоций у тех, кто придут на участки, в значительной мере под принуждением. И с этой точки зрения Проценко, конечно, куда более удачный вариант для этих людей, чем Медведев.

— Связываете ли вы срочность, с которой в Москве и некоторых других регионах стали прививать людей от ковида, с тем, что осенью эти люди должны пойти на выборы? В пятницу заммэра Москвы Анастасия Ракова заявила, что все участвующие в выборах должны быть вакцинированы.

— Это два параллельных сюжета, которые неизбежно скрещиваются. В России политические администраторы всегда живут выборами, в любой момент: это всегда держится в голове. А ситуация с коронавирусом дает им ряд дополнительных козырей. Например, можно сейчас объявить очередной квазилокдаун и тем самым парализовать любую агитацию, а когда будет висеть физиономия Проценко на всех щитах – говорить, что это не агитация. Да, коронавирус создает некоторые дополнительные возможности. Но когда ты узурпировал всю власть в стране – потенциал таких возможностей у тебя безграничный. Почему бы им не воспользоваться?

Читайте также: Протесты в России пошатнули кресла единороссов перед выборами в Госдуму

# # # # # #

Только главные новости в нашем Telegram, Facebook и GoogleNews!