США должны отказаться от полумер в противостоянии агрессии РФ — интервью с генералом Рипассом и полковником Розенгардом

США пересматривают стратегию в отношении Украины в логике одновременного противостояния на нескольких театрах, в частности на фоне войны вокруг Ирана, однако Украина, несмотря на распространенные оценки о потере приоритетности, остается в фокусе Вашингтона, который не должен ждать добровольных уступок от РФ, а должен отказаться от полумер, надлежащим образом вооружить Киев без страха перед российской риторикой об «эскалации», подать Кремлю четкий сигнал решимости, в том числе через возможное размещение американского контингента, и рассматривать Украину как будущий форпост Запада в Восточной Европе и часть НАТО.

В то же время Европа, которая годами игнорировала призывы Дональда Трампа наращивать военный потенциал и подорвала собственную обороноспособность энергетической зависимостью от РФ и Ближнего Востока, должна перейти к активным действиям, в частности подключиться к защите коммерческого судоходства в Ормузском проливе, тогда как Иран подается как трансатлантическая стратегическая угроза, реализовывавшая концепцию «пяти столиц» — сеть влияния через Тегеран, Багдад, Дамаск, Бейрут и Сану, — а действия США против него — как отвечающие интересам всего Запада, несмотря на сохранение Тегераном потенциала асимметрической угрозы; на этом фоне Китай стремится сохранить доступ к ближневосточным энергоресурсам, а Россия — использовать кризис для восстановления своего влияния в регионе.

Об этом в эксклюзивном интервью Guildhall рассказали высокопоставленные американские офицеры в отставке — генерал-майор армии США Майкл Рипасс, бывший командующий Командованием специальных сил армии США и Командованием специальных операций США в Европе, и полковник армии США Марк Розенгард, бывший начальник штаба Командования специальных операций США в зоне CENTCOM и экс-директор операций Командования специальных операций США в Европе.

— Господин Рипасс, с учетом вашего опыта на стыке военной стратегии, союзнической координации и оборонной политики, особо интересно услышать ваше мнение — как бы вы охарактеризовали нынешнюю стратегию администрации США в отношении Украины? Пытается ли Белый Дом такую стратегию сегодня переосмыслить?

Генерал-майор Майкл Рипасс: Я думаю, ваше предположение верно: они пытаются ее переосмыслить. Более того, они фактически уже ее переосмыслили и идут по иной траектории, чем предыдущая администрация США. Их цель — добиться мира, но на пути к его достижению могут быть последствия. Именно вокруг этого сейчас идет большая дискуссия — приемлемы ли эти последствия или неприемлемы? Приведут ли они в итоге к приемлемым условиям для обеих сторон? Или одна из сторон получит неприемлемые условия и будет продолжать оспаривать ситуацию? Это очень интересный период времени.

— Господин Розенгард, особенно с учетом вашего опыта работы на Ближнем Востоке, очень интересно услышать ваш ответ на тот же вопрос.

Полковник Марк Розенгард: Аналогично, я думаю, стратегия постоянно развивается и по мере того как обстоятельства меняются, иногда неделя к неделе, стратегия требует постоянной переоценки. Думаю, самое интересное здесь то, на что вы намекнули: все это взаимосвязано. Часть этих взаимосвязей — экономическая. Часть — религиозная. Часть — политическая и идеологическая. Все начинается с понимания.

Как американец, я признаю, что наше понимание взаимосвязей между культурами нуждается в улучшении. Именно это формирует стратегию и понимание того, где соединяется то, о чем говорил генерал Рипасс, — вопрос условий, понимание того, где изменения в торговле, изменения в культурных отношениях и прочьих потенциально создают неприемлемые условия. Именно это необходимо учитывать, оценивать и переоценивать.

— Есть ли угрозы что Украина уйдет на периферию в американской стратегии и приоритетах? Есть ли какие-то угрозы если это случится для самих США?

Генерал-майор Майкл Рипасс: Я думаю, в этом утверждении вообще нет никакого «если». Украина уже ушла на второе или третье место после Китая и некоторых других глобальных угроз, с которыми мы сталкиваемся. У вас региональная угроза, а у нас глобальная угроза во главе с Китаем, плюс его нечестивый союз с Северной Кореей, Ираном, ранее с Венесуэлой, и его принуждение менее способных государств через невыгодные торговые отношения. Все это направлено на подпитку китайской экономики, я бы сказал, по ценам ниже рыночных, чтобы они конкурировали несправедливо и не на равных с демократическими государствами. Так что это более крупная глобальная проблема, чем региональная.

— Украина должна занимать свое место в этой глобальной игре.

Генерал-майор Майкл Рипасс: Думаю, мне следует, вероятно, очень четко отметить, что поддержка Украины среди населения, а также среди руководства в Сенате и Палате представителей, нашей законодательной ветви власти, очень сильна. Более того, был принят закон, направленный на финансирование военных усилий здесь. Так что, хотя внимание сейчас и разделено, это вовсе не значит, я бы сказал, что Украина исчезла с радаров, мы по-прежнему вовлечены.

Мы разговаривали с представителями посольства два дня назад, и я задал, по сути, тот же вопрос, и был очень рад узнать, что посольство считает: в Вашингтоне Украина по-прежнему в фокусе внимания. Так что я не согласен с бытующим мнением, что Украина исчезла с радара. Вы все еще там, но вы определенно на втором или третьем месте после Китая.

— А где бы вы хотели видеть Украину? Какие вы бы хотели видеть цели в рамках стратегии США в отношении российской войны против Украины?

Полковник Марк Розенгард: Прежде всего я бы сказал, что то, что вы изначально описали, — что до нынешнего набора проблем с Ираном и до нынешних усилий, сосредоточенных на Иране, — до этого, вероятно, было верно сказать, что наша главная проблема безопасности была здесь.

Но между текущим положением и периферией — очень большая разница. Между этими двумя утверждениями лежит большое пространство. И я полагаю, что именно там Украина сейчас находится и будет находиться по ряду причин. Не в последнюю очередь потому, что мы, американцы, в логике американской стратегии безопасности, независимо от администрации, будем внимательно следить за тем, что делают русские. Мы будем чувствительны к тому, как государство оценивает происходящее. Не пытаясь говорить от имени американского правительства, скажу так: мы, американцы, в определенной степени понимаем характер российского мышления и то, каким оно было последние сто лет. Пусть и в меньшей степени, чем украинцы. Я понимаю, что ваша связь с этим глубже, чем наша. И очень это ценю. Именно поэтому мы здесь.

Мы учимся лучше понимать все эти нюансы. Но внимание к происходящему здесь в нашем общем мыслительном процессе сохранится. Так что, даже если это будет второй или третий по значимости вопрос по сравнению с тем, что в данный момент кажется более важной проблемой в глобальной картине, это все равно остается связанным с другими процессами и не исчезает из поля зрения. Нам по-прежнему важно понимать, что здесь происходит — не только из-за связи с другими проблемами, с которыми мы сталкиваемся, но и потому, что та проблема, с которой вы сталкиваетесь в первую очередь, остается у нас на радаре. Поэтому я бы никогда не называл это вопросом периферии и не вижу, чтобы оно стало таковым. У этого слова просто есть смысловой оттенок, который, как мне кажется, неточен.

Генерал-майор Майкл Рипасс: Да. Эта идея фокуса, внимания и так далее уже пару раз поднималась в наших разговорах во время предыдущих поездок сюда и, конечно, в этой поездке тоже. Но я бы отметил два момента. Новая администрация очень ясно дала понять, что приоритетом является защита родины и, по сути, забота о Западном полушарии — Северной, Центральной и Южной Америке. И сейчас в этом направлении идет процесс. Мы видели, как это начиналось с Венесуэлы. Это продолжается с Кубой и некоторыми другими странами, такими как Никарагуа, Мексика и так далее. Так что это происходит одновременно с тем, что происходит в Украине, с тем, что происходит в Иране, и с нашей работой по сдерживанию Китая от нападения на Тайвань или региональных соседей, а также по ограничению части его возможностей. Главный момент здесь в том, что великая держава способна хорошо делать больше одной вещи одновременно. Мы не достигли предела своих ресурсов и, безусловно, у нас достаточно внимания, чтобы заниматься и тем и другим.

— То, что мы слышим сегодня от связанных с правительством РФ политических прокси и представителей экспертного сообщества, — это тезис о том, что США якобы не способны работать на нескольких театрах войны одновременно. Поэтому хорошо слышать такие ваши оценки. Также важно понимать, что Украина и агрессия РФ входят в число приоритетов США. В то же время видите ли вы необходимость каких-то конкретных корректировок стратегии США в отношении Украины?

Генерал-майор Майкл Рипасс: В идеальном мире Украина была бы обеспечена ресурсами для полной самообороны, для изгнания русских с вашей территории, восстановления суверенитета и затем создания условий, при которых Россия была бы неспособна или не желала бы когда-либо снова атаковать Украину. Это идеальный мир. Это конечный результат. Но реальность такова, что нам приходится спускаться с этой цели к тем обстоятельствам, которые мы имеем. А обстоятельства таковы: Россия не дает никаких признаков того, что уступит территорию, которой уже владеет. В ее истории нет примеров того, чтобы она когда-либо это делала. Я не думаю, что США реалистично должны ожидать, что Россия сделает это добровольно.

Второй момент: Украина должна быть обеспечена и вооружена так, чтобы адекватно защищать себя, не вызывая какой-то мифической эскалации со стороны России. Этого не произойдет. Россия не будет эскалировать из-за территории, которая фактически является иностранной землей. Здесь есть несколько компонентов. С политической стороны я хотел бы видеть Украину частью ЕС. Я хотел бы видеть ее частью НАТО. Я описываю вам идеальный для меня вариант. Часть ЕС, часть НАТО, страна, вносящая вклад. Я хотел бы видеть ее суверенной и независимой, свободной от российского влияния — прямого или косвенного, — и жизнеспособным экономическим партнером в Восточной Европе, вероятно, якорем Восточной Европы, в отличие от Турции на нынешнем этапе ее упадка и некоторых восточноевропейских стран у вашей границы.

Я думаю, после войны у Украины будут возможности процветать на международной арене — экономически, технологически, военно. У вас есть преимущества, которых у других стран просто нет, благодаря вашему опыту здесь. Я не хочу преуменьшать серьезность ситуации, но факт в том, что у вас есть значительные преимущества, которых другие страны Европы, в частности, не имеют.

— Полковник Розенгард, я полагаю, вы по крайней мере частично согласны с тем, что сказал генерал. Если хотите что-то добавить — добавьте. Но я хотел бы попросить вас кратко объяснить, почему такие корректировки отвечают американским национальным интересам. Потому что часто можно услышать слова о том, что это якобы не американский вопрос. Не могли бы вы, как американец и как офицер, пояснить это?

— Полковник Марк Розенгард: По моему мнению, они отражают наши интересы как функцию наличия открытого набора глобальных экономических возможностей. Я полностью согласен с утверждением о том, что Украина может стать якорем Восточной Европы. И, побывав во всех остальных странах, думаю, во всех, я не могу представить, не могу вспомнить ни одной, где бы мы ни были за это время, — по крайней мере экономически Украина не менее способна. Конечно, ее устойчивость впечатляет. И почему мы не хотели бы, чтобы она была связана с нами как часть нашей сети друзей и союзников, для меня не имеет никакого смысла. Так и должно быть. И это к нашей взаимной выгоде.

Что касается того, что мне хотелось бы видеть иначе, я должен немного добавить к обсуждению. Думаю, всем нам пошло бы на пользу, если бы здесь присутствовал контингент, о котором мы могли бы взаимно договориться, в смысле американского военного потенциала. И если бы я был королем на один день — можно мне обратиться к первой бронетанковой дивизии? Кратко говоря, у меня есть некоторые семейные связи с первой бронетанковой дивизией армии США. Хорошо. Это значительная сила. Ей место здесь сегодня. Не на постоянной основе, но здесь сегодня ей место.

Мы делаем полумеры в подобных вопросах. И я думаю, что мы должны присутствовать здесь явно, чтобы послать сигнал, который громко скажет, во-первых, о нашей дружбе, во-вторых, о нашей приверженности и, в-третьих, о нашем участии как решительного партнера в той стойкости, которую вы продемонстрировали против, достаточно сказать, имперских намерений, которые некоторые приписывают господину Путину. Я думаю, что такие сигналы должны быть поданы.

Генерал-майор Майкл Рипасс: Да, проявление политической воли, безусловно.

Полковник Марк Розенгард: Это было бы заявлением, которое я хотел бы увидеть. Я понимаю, что у таких вещей есть плюсы и минусы, но для меня плюсы перевешивают.

Генерал-майор Майкл Рипасс: Нет, у меня был интересный телефонный звонок позавчера ночью. В 3:30 утра мне позвонил старый друг, который на самом деле является членом Палаты представителей, нашей нижней палаты Конгресса. На следующий день у него была встреча с российской делегацией из Думы, у него были тезисы для разговора, и он хотел обсудить их со мной. Я знаю этого человека 15 лет. Мы хорошие друзья. Мы откровенны друг с другом. И у него были некоторые тезисы, которые, как мне кажется, отражали российское влияние. Я был с ним особенно нелюбезен, хотя мы хорошие друзья. Я сказал: вы плохо информированы, и не только это. Так что ваш тезис о российском влиянии в Северной Америке абсолютно точен. И оно имеет определенное влияние в Вашингтоне.

Люди, которые внимательно следили за Украиной и находятся вне вашингтонского круга, вне этого вашингтонского комплекса, пребывают в некотором шоке от того, что такие традиционные ценности, как сохранение демократии, недопустимость изменения границ силой оружия и тому подобное, — все эти представления в американской внешней политике в данный момент, я бы сказал, принижаются. Но разговор закончился недружественно. Так что, думаю, я сделал свою часть.

Позже я продолжил разговор очень длинным текстовым сообщением, в котором объяснил некоторые детали. И на следующее утро, в ранние часы, он написал мне: хорошо, теперь я понимаю. Но я думаю, что участие в таких форумах, в таких дискуссиях позволяет нам возвращаться и вести разговоры от вашего имени с людьми, которые действительно имеют значение. Мы не разговариваем с российской Думой, но мы разговариваем с людьми, которые разговаривают с ними.

Полковник Марк Розенгард: И эти разговоры формируются под влиянием наших бесед с вами.

Генерал-майор Майкл Рипасс: Да. Так что это само по себе имеет последствия.

— Это должно стать отдельной темой для интервью. В начале войны Украина активно работала с западными политическими элитами, но когда внимание ослабло, Россия стала заметно эффективнее влиять на них. Спасибо вам за эту работу — она должна быть частью нашей двусторонней стратегии.

Генерал-майор Майкл Рипасс: Я понимаю, что вас беспокоят американские интересы, присутствие и вовлеченность здесь, в Украине. Но, возвращаясь к моему глобальному и более широкому региональному подходу, администрация Трампа очень ясно дала понять, что европейцы должны активизироваться. Он говорил им еще во время своей первой администрации, что им нужно увеличить расходы на оборону. И он был очень резок с лидерами НАТО на саммите НАТО. Его за это критиковали, потому что в своих комментариях он был абсолютно невежлив. Он говорил это публично. И он был очень жесток в отношении недостаточного финансирования национальной обороны странами НАТО. Но он, как мы говорим, пришпорил их, как ковбой шпорит лошадь. Он действительно их пришпорил.

А после того как его не избрали во второй раз, европейцы вернулись к своим старым привычкам. И теперь, когда Соединенные Штаты отошли от роли лидера по Украине, европейцы осознали, насколько они слабы. Но они все еще не поняли сигнала. Они движутся со скоростью процесса, а не с чувством срочности, которого требуют национальная оборона и национальная безопасность.

И вот мы теперь вовлечены в Иран. И 80% — я не должен так говорить — большая часть европейской энергии исходит из Ирана и с Ближнего Востока. Соединенные Штаты оттуда ничего не получают. Так что теперь, когда речь идет о глобальной угрозе, которой был Иран с его ракетной программой и его ядерной программой, это не региональная угроза, это глобальная угроза. И это ясно продемонстрировано их недавними запусками межконтинентальных баллистических ракет. Европейцы должны подняться. Они должны подняться и защитить свои интересы там, а именно свободный и беспрепятственный доступ к энергетическому экспорту с Ближнего Востока. Европейцы не действуют с той скоростью и срочностью, которых требует эта ситуация.

Полковник Марк Розенгард: А в некоторых случаях они вообще отказались действовать.

Генерал-майор Майкл Рипасс: Верно. Так что, если вы американец, вы откидываетесь назад и смотрите на европейцев, у которых очень хорошие социальные программы, которые живут вполне комфортно. Соединенные Штаты на протяжении почти восьми десятилетий жертвовали своими внутренними программами ради международной безопасности. И вы можете посмотреть на разницу между европейскими программами и американскими программами. И США в значительной степени отстают, потому что мы тратим такой процент нашего валового внутреннего продукта на национальную оборону. Но мы не защищаем родину как таковую. Мы не воюем у себя дома, как Украина. Мы воюем в таких местах, как Иран, Афганистан, Кувейт, который, кстати, тоже был европейской проблемой.

Таким образом, мы защищаем западные интересы без помощи наших исторических партнеров. Так что, если вы американец, вы смотрите на международную обстановку и говорите: смотрите, мы несли ваши риски уже восемь десятилетий. И мы ожидаем, что вы тоже включитесь. Поэтому, думаю, есть некоторые оправданные основания для обеспокоенности и недовольства нашими традиционными европейскими партнерами.

— Господин полковник, два коротких вопроса. Очевидно должно быть, что без энергонезависимости нет  никакой обороноспособности. Почему европейцы до сих пор действуют именно так? И как, на ваш взгляд, они должны действовать сейчас в ситуации с Ираном?

Полковник Марк Розенгард: Думаю, первая причина, по которой они действуют так, как действуют, заключается в том, что у них не было войны у порога с 1945 года.

— А опыт 1973 года?

Полковник Марк Розенгард: А что произошло в 1973 году в Западной Европе?

-Я имею в виду войну Судного дня и значительный энергетический и экономический кризис.

Полковник Марк Розенгард: Это не то же самое, что получить пулю в лицо.

— Да, но сейчас с энергетикой и экономикой то же самое. По той же причине, собственно, снова стать свободными от нефти.

Полковник Марк Розенгард: Хорошо, вы справедливо замечаете. Но я бы предположил, что есть разница между тем, чтобы мерзнуть, и тем, чтобы истекать кровью.

Генерал-майор Майкл Рипасс: И испытывать неудобства.

Полковник Марк Розенгард: Понимаете, есть разница. И я думаю, что они не сталкивались с той экзистенциальной угрозой, с которой сталкиваетесь вы. И я воздержусь от обсуждения их интеллектуальной неспособности это признать, кроме как просто упомяну об этом.

И я не могу этого понять. Я полагаю, что президент Трамп тоже не может этого понять, хотя, опять же, я не пытаюсь говорить за него, за американскую политику или курс. Но думаю, его раздражение такое же. Думаю, он хочет видеть, чтобы эти интересы защищались более активно, а не так, чтобы сидеть сложа руки и отказываться участвовать в каких-либо оперативных действиях по открытию Ормузского пролива или в размещении боевой мощи здесь, на земле, где это необходимо. Так что, опять же, это мое мнение. Но я думаю, что их нежелание делать это проистекает из восьмидесятилетнего периода отсутствия экзистенциальной угрозы прямо у входной двери, когда она звонит в дверь и тычет им в грудь. Этого не было. И это не то же самое, что произошло в 1973 году. Я понимаю вашу точку зрения.

— Хорошо. Как бы вы хотели, чтобы европейцы действовали прямо сейчас?

Полковник Марк Розенгард: Я хотел бы видеть, как они используют свои военно-морские силы для поддержки свободы коммерческого судоходства из Персидского залива — для начала. Я хотел бы видеть, чтобы они гораздо больше инвестировали в тот военный потенциал, который необходим для сдерживания. И я хотел бы, чтобы они определили, как лучше изменить свою энергетическую политику. Хотя я ни в коем случае не претендую здесь на экспертность — мой опыт этого не позволяет. Но я думаю, что они слишком зависят не от того, от чего следует, и это затрудняет для них выполнение первого и второго пунктов.

— Верно. Поэтому мы и начали со стратегии. Давайте погрузимся глубже в тему Ближнего Востока и Ирана. Здесь трудно даже задать общий вопрос, потому что существует очень много сценариев того, как все может развиваться. Но вы уже, по крайней мере частично, описали ситуацию с коммерческим судоходством в Ормузском проливе. И президент Трамп довольно ясно обозначил цели всей операции. С учетом того, как это развивается сейчас, какие основные угрозы для США вы видите?

Генерал-майор Майкл Рипасс: Прежде всего — ядерная угроза. Подтвержденная ядерная угроза, которой обладал Иран. У них было где-то в диапазоне 400 килограммов, кажется, или 200 килограммов ядерного расщепляющегося материала либо материала, пригодного для расщепления. И у них было еще некоторое количество, подлежащее определению, не подтвержденное, с 60-процентным обогащением, которое можно было быстро довести до достаточного порога для превращения в оружие. Чего не произошло, так это объединения оружия, устройства, с ракетой. То есть они разрабатывали эти технологии независимо друг от друга при помощи Китая, России, Северной Кореи, а некоторые сказали бы, и Пакистана тоже. И в рамках своей внешней и внутренней политики они были антизападными, в особенности антиамериканскими и антиизраильскими. То есть сначала Израиль, США, анти-Запад. Так вот вопрос: зачем вам межконтинентальные баллистические ракеты и расщепляющийся материал? Это не для защиты ваших границ. Для этого такое не делают. Кроме того, у них есть заявленная политика, и это часть основополагающих документов революционного правительства, — уничтожение Израиля и Америки. Так что же, мы должны стоять на крыльце собственного дома и смотреть, как на горизонте собираются грозовые тучи? Это то, что мы должны делать?

Полковник Марк Розенгард: И говорить, что «дождя же еще не было»?

— Ни у кого нет сомнений в правильности этих целей, сер. Нейтрализация иранской угрозы отвечает инетерсам всего Запада, безусловно. При этом, не смотря на то, что большинство военных целей достигнуты, режим все еще там. И, глядя на то, как все развивается, и глядя на подготовку операции в Ормузском проливе, на острове Харт, какие именно угрозы существуют для Америки и для всего Запада?

Генерал-майор Майкл Рипасс: Дополнительно к ядерной составляющей Иран сохраняет очень мощный и смертоносный нерегулярный потенциал на международном уровне через КСИР (Корпус стражей исламской революции — ред.). Так что они присутствуют во многих странах. Если страна имеет значение, у них там есть след. И они там не для того, чтобы открывать пиццерии и держать мастерские по ремонту автомобилей. Они там с определенной целью. И они там, чтобы быть передовым отрядом для создания, я бы сказал, операций влияния, а также потенциально враждебных действий против той страны, где находятся, для атак на интересы США или Израиля, где бы те ни находились.

Я приведу два примера. Первый — атака на израильское посольство в Венесуэле. Это было в Бразилии, в Южной Америке. Там, в ходе той атаки, они убили нескольких человек. И это было сделано КСИР. Около 10 лет назад Соединенные Штаты сорвали заговор против саудовского посла, который разрабатывался и осуществлялся КСИР в Вашингтоне, округ Колумбия. Так что это не гипотетические случаи. Это реальные случаи. Мы с ним очень хорошо знаем и о других подобных вещах, которые были предотвращены в наше время на службе. Но из-за чувствительности этой информации мы никогда не можем о них говорить.

— Полагаю, сказанного уже более чем достаточно.

Генерал-майор Майкл Рипасс: Да, более чем. Так что нетрадиционная угроза со стороны Ирана существенна. Абсолютно существенна прямо сейчас, в тот момент, когда мы говорим. Она никуда не исчезла. Теперь, что касается самого Ирана, то теократия, которая управляла страной, по сути, была уничтожена. Так кто же теперь управляет страной? Это КСИР — эти радикализированные военные лидеры, военно-политические лидеры, которые теперь управляют страной.

Полковник Марк Розенгард: Без ограничений.

Генерал-майор Майкл Рипасс: Не сдерживаемые религиозным политическим руководством.

Полковник Марк Розенгард: Верно.

— Но это даже хуже.

Генерал-майор Майкл Рипасс: Это абсолютно менее предсказуемо, чем было раньше. И, как говорит Марк, ничем не сдерживается. Так что позвольте мне передать слово вам.

Полковник Марк Розенгард: Добавьте к этому религиозный раскол и то, что в исламе иранцы, шииты, хотят стать большей гегемонией, чем были, даже большей, чем были, а это уже немало. Но они заинтересованы в усилении своего влияния в пределах собственной религиозной сферы. Так что это усиливает значение происходящего. Я не могу с уверенностью сказать, как это меняется после того, как теократия исчезла или была обезглавлена. Но я бы предположил, что теперь они будут стремиться восстановить себя, восстановить свою повестку, восстановить свои цели.

Поэтому для меня это означает, что дело не закончено, что предстоит работа не только по попытке как-то изменить ситуацию, вызвать, поощрить или катализировать появление, возможно, менее фундаменталистских, более народных движений внутри персидской диаспоры, которая существует. И в какой-то степени она процветала десятилетия назад, 40 лет назад, на нашей памяти. Мы старше вас, ребята. Так что мы помним, когда Иран был другим. А вы — нет. Ничего страшного. Это следует поощрять. И я не претендую на экспертность в том, как именно это сделать. Но я знаю, как это выглядело тогда. И я думаю, мы должны стремиться поощрять это возрождение общества, которое хочет стать частью более широкого сообщества сотрудничества торговли и интеллектуального взаимодействия. Все это там есть, и это нужно поощрять.

И он до сих пор спонсируется. Итак, вы ломаете эту стратегию пяти столиц плюс одна, которую Иран реализовывал на Аравийском полуострове, и меняете будущую динамику суннитского доминирования в регионе, к лучшему, добавлю я.

— Мы еще подытожим это с точки зрения стратегии. Но я хотел бы посмотреть на возможную операцию в Ормузском проливе с военной точки зрения. Я не знаю, какими ресурсами располагают Иран и США, разумеется, у вас несравненно больше понимания. Как бы вы оценили сложность возможной операции, если она все-таки состоится в той или иной форме в Ормузском проливе?

Полковник Марк Розенгард: Насколько я понимаю, то, что осталось от иранского потенциала, все еще значительно. И сейчас это почти исключительно потенциал малых катеров. Очень, очень, очень много, тысячи малых катеров.

— Беспилотных судов?

Полковник Марк Розенгард: В том числе, но часть из них пилотируемые. И поражать все это трудно. Возможно — поражать по мере их появления. Но когда они появляются, они уже установили мины в проливе. А это уже большая проблема. Опять же, зеленый рюкзак, армейский парень, сапоги. На моих сапогах, кстати, есть грязь. Я не могу конкретно говорить о том, какой была бы морская тактика. Но я думаю, что все началось бы с максимально раннего предупреждения. Как узнать, когда флотилия малых катеров готова завести двигатели? Думаю, это можно узнать. А затем, думаю, можно определить, откуда она выходит. И затем с этим нужно что-то делать. Это увеличивает масштаб того, что происходит сейчас. Вероятно, это немного смещает фокус происходящего. Я не могу себе представить — я не связан с этим напрямую, — чтобы этот мыслительный процесс сейчас не находился прямо в центре внимания руководства Пентагона. Я уверен, они рассматривают это очень внимательно. Но все должно быть сосредоточено на этих ресурсах, чтобы не допустить перекрытия той свободы судоходства, которая существует сейчас. И степень того, в какой мере это может быть перекрыто минами, должна стать первым шагом.

Генерал-майор Майкл Рипасс: Сам пролив — это довольно ограниченная география. Он имеет ширину 23 мили. Там есть два судоходных канала. И каждый из этих каналов имеет ширину две мили. И между ними — еще две мили. Таким образом, у вас фактически есть шесть миль из этих 23 миль, которые необходимо защищать. Их нужно расчистить. И их нужно защищать. Не только от угрозы со стороны катеров, но и от крылатых ракет большой дальности, береговых противокорабельных крылатых ракет, которые, как я узнал благодаря своей работе по Тайваню, наводятся радаром. Так что вам необходимо подавить радары, чтобы, я бы сказал, нейтрализовать возможности этих береговых противокорабельных крылатых ракет. Часть технологий, лежащих в их основе, пришла из России и Китая. Так что сейчас мы сталкиваемся с вашим побочным эффектом этой технологии. А еще одна составляющая, от которой нужно защищаться, — это огромное количество дальнобойных дронов, дронов Shahed.

— Не только «Шахедов», FPV. Мы видим, что они активно используют и их.

Генерал-майор Майкл Рипасс: Да, но FPV будут наносить управляемый ущерб военным кораблям, безусловно. Что касается коммерческого судоходства, я бы подумал, что эффективное пожаротушение на борту некоторых из этих судов, если они к этому готовы, позволит им справиться. Так что я не думаю, что проблема FPV-дронов — это… Она не нулевая и не незначительная.

Генерал-майор Майкл Рипасс: То есть десантной операции со стороны США, европейцев или кого бы то ни было. Так на что же вы бы высаживались? Думаю, вы бы высаживались в местах, которые… Если это стратегическая местность, то, конечно, да, но это не контролирующая местность. Контролирующая местность находится дальше, в прибрежной зоне, откуда они могут запускать дальнобойные дроны с фугасной боевой частью на борту.

Какие бы мины ни были уже выставлены, они уже выставлены. Я думаю, возможность дальнейшей постановки мин существенно сократилась или почти сошла на нет. Так что там уже находится неизвестное количество мин, но есть и другие, которые можно легко установить; они меньше и наносят меньше ущерба. Так что, будь я на месте планировщика, я бы сосредоточился на прибрежных районах, находящихся в пределах досягаемости. Например, в пределах дальности Shahed.

— Да, именно это меня и интересовало.

Полковник Марк Розенгард: Мне нравится эта идея. Думаю, есть вещи, по которым можно нанести удар. Вторичные и третичные эффекты такого удара значительны хотя бы в силу сигнала, который он посылает. Думаю, есть и негативная политическая сторона удара по чему-то ради попытки контролировать местность. Тактически я предпочел бы делать это с удаленных платформ. Но, думаю, вы правы. Думаю, нужно бить по тем местам, откуда идут «Шахеды» или запускаются крылатые ракеты.

Именно это и должно быть. Но поддержание открытыми шести миль водного пути — два и два с промежутком между ними — и есть оперативная задача. Тактика должна это обеспечивать.

Генерал-майор Майкл Рипасс: Что касается вашего вопроса об острове Харг, США уже нанесли удары по любой военно значимой инфраструктуре, существующей на острове. Чего мы не бомбили и, насколько мне известно, не намерены бомбить, — это инфраструктуру перевалки нефти, которая там находится. Она все еще функционирует. Она все еще цела. Потому что повреждение этой инфраструктуры окажет долгосрочное воздействие на глобальную энергетику и, следовательно, на мировые рынки. Мы этого не хотим.

Так что вполне возможно вывести эту инфраструктуру из строя, высадив туда небольшую группу, которая зайдет, проведет спланированное проникновение и спланированный выход. Они заходят, изымают один-два ключевых компонента этой нефтяной инфраструктуры, что выводит ее из строя и делает бесполезной до тех пор, пока мы не захотим изменить эту динамику, пока не захотим вернуть все обратно.

Полковник Марк Розенгард: Чтобы снова собрать это воедино.

Генерал-майор Майкл Рипасс: Этот вариант, кстати, не требует сил вторжения. Он требует ударной группы того или иного рода.

— Я хотел бы подвести итог нашей беседы, стратегическим аспектом вновь. В чем состоят стратегические интересы Китая и России, если мы говорим о войне на Ближнем Востоке. Чего бы они хотели добиться?

Генерал-майор Майкл Рипасс: Китай хочет неограниченного доступа к энергоресурсам. Это его стратегический интерес. Это не вопрос выживания, но для его экономики это абсолютно необходимо. Значительная часть его нефти поступала из Венесуэлы. Этого у него больше нет. Кажется, это около 20%. И еще очень большой процент, вероятно 40% или 60%, поступал с Ближнего Востока. Так что у Китая здесь есть значительная стратегическая экономическая заинтересованность. Это что касается Китая. А что вы думаете о России?

Полковник Марк Розенгард: Думаю, они хотят в этом участвовать. Для русских это в некотором смысле палка о двух концах. Они могут воспользоваться тем фактом, что теперь существует рынок, ищущий дополнительные источники по высокой цене, так что для них это может работать по-разному. Но я думаю, что они действительно хотят иметь влияние в этой части мира не только ради энергии, но и по более широким экономическим причинам. И раньше оно у них было в нескольких местах. Сейчас у них его уже нет в той степени, в какой было раньше. Лучший пример — Сирия. И я думаю, они теряют часть своей репутации как следствие того, что делают здесь. И я думаю, что, если бы им каким-то образом удалось заново утвердиться через узлы присутствия на Ближнем Востоке, они вернули бы часть этого на глобальном уровне, в глобальной информационной сфере. Так что их интерес немного иной. Но для них Ближний Восток — это вопрос, который работает в нескольких направлениях.

Генерал-майор Майкл Рипасс: Думаю, их влияние сильно подорвано.

Полковник Марк Розенгард: Без сомнения.

Генерал-майор Майкл Рипасс: Я должен добавить сюда и Венесуэлу, потому что в день, когда Мадуро был захвачен, или накануне этого, у него была встреча с Китаем. У них там была китайская делегация. Это была делегация очень высокого уровня. И они подписали письмо о сотрудничестве и вечной дружбе. Хорошо. И сразу после подписания Мадуро вытащили и посадили в тюрьму. У Китая не было никакой возможности повлиять на это. Китайское оборудование — радары ПВО, средства ПВО, ракеты и так далее, которые, как они утверждали, могут обнаруживать стелс-технологии, — не сработало. По какой-то причине это не сработало. Вы переходите к Ирану — там есть российское и китайское оборудование, которое может обнаруживать стелс-технологии, может делать то и это. Ничего из этого не сработало. Ни Китай, ни Россия не пришли на помощь ни Венесуэле, ни Ирану. Они не способны это сделать. Так что, думаю, операция в Иране очень сильно ударила по ним.

— Я просто хочу сказать спасибо за такой глубокий анализ. И я бы честно сказал: за интересный разговор, за очень хорошее качество обсуждения и оценки, что, я бы сказал, в современном мире встречается не так уж часто.

Полковник Марк Розенгард: Хорошие вопросы.

— Большое спасибо за разговор. И хочу согласиться с тем, что упомянул генерал: да, у нас не было возможности увидеть и помнить Иран как общество, интегрированное в международное сообщество. Но я хочу сказать, что у нас все еще есть возможность увидеть это в будущем. Так что будем надеяться. И большое спасибо всем за просмотр и за внимание. До следующего раза.

Справка.

Майкл С. Рипасс — генерал-майор армии США в отставке, основатель и генеральный директор Able Global Solutions LLC, выпускник Вест-Пойнта, более 30 лет прослуживший в силах специального назначения США и занимавший, в частности, должности командующего Командованием специальных сил армии США и Командованием специальных операций США в Европе.

После завершения военной службы он занимается консультированием в сфере обороны и международного развития, работал инструктором с Силами специальных операций Украины в 2016–2021 годах, в 2021–2025 годах был стратегическим советником НАТО при их Командовании ССО, а также взаимодействовал с высшим военным руководством Тайваня по вопросам оборонной политики.

Полковник армии США в отставке Марк Розенгард — независимый консультант, работающий над стратегическими инициативами для Командования специальных операций США (USSOCOM), ранее занимавший пост корпоративного вице-президента CACI, Inc., а до этого прослуживший более 31 года на действительной военной службе.

За годы службы он участвовал в многочисленных специальных операциях по всему миру, занимал, в частности, должности начальника штаба Командования специальных операций США в зоне CENTCOM, заместителя командующего силами специальных операций НАТО в Афганистане, директора операций Командования специальных операций США в Европе, был одним из ключевых организаторов первых операций США в Афганистане после 11 сентября и служил в ряде стран, включая Ирак, Афганистан, Пакистан, Боснию, Косово, Турцию, Корею и Панаму.

Информационное агентство Guildhall, эксклюзивно. 

#Iran #ЄС #Ближний Восток #військова допомога #енергетика #Иран #Китай #Майкл Рипасс #Марк Розенгард #НАТО #Россия #стратегия #стратегия Вашингтона #США #Україна #Украина #энергоресурсы

Только главные новости в нашем Telegram, Facebook и GoogleNews!