Продолжение конфликта на Ближнем Востоке в целом отвечает интересам России, поскольку создает дополнительные проблемы для США, влияет на энергетический рынок и дает Москве пространство для политического торга. Однако при этом РФ оказалась в сложном положении: она рискует ухудшить отношения как с Ираном, так и с арабскими странами Персидского залива, которые все внимательнее рассматривают российско-иранское взаимодействие как потенциально враждебный для себя фактор.
Россия пока не выбита из игры, но ее возможности усилить позиции зависят не столько от собственных ресурсов, сколько от того, захотит ли Запад использовать имеющиеся механизмы сдерживания.
Об этом в интервью Guildhall заявил заместитель директора Центра ближневосточных исследований Сергей Данилов.
— Сергей, нам интересно посмотреть на ситуацию на Ближнем Востоке через призму угроз и возможностей для России. Как по вашим оценкам военные действия в Иране уже повлияли на геополитичекскую позицию РФ в регионе и на мировой арене в целом?
— Россия заинтересована в как можно более длительном продолжении конфликта. В Москве продвигают нарратив, что конфликт якобы должен был завершиться за три дня, а значит, для Соединенных Штатов он уже стал «проблемным» и «провальным эпизодом».
Но на самом деле Россия оказалась в довольно странной ситуации. Она рискует потерять тот уровень отношений, который у нее был с арабскими странами Залива, при этом не получая гарантии, что сможет серьезно улучшить или хотя бы сохранить прежний уровень доверия со стороны Ирана.
По сути, Россию обвиняют в предательстве все стороны. В Иране ожидали от России большего, звучат напоминания о том, что Москва должна была предоставлять более существенную поддержку. Одновременно, если посмотреть на мониторинг арабских медиа, там все чаще начинают воспринимать Россию в связке с Ираном — как часть недружественной для них среды.
С другой стороны, говорить, что Россию полностью выбили из игры, нельзя. Она пытается торговать своим положением и своим статусом партнера Ирана в диалоге с теми же арабскими странами, предлагая себя как партнера, который якобы может что-то гарантировать.
Также, отдельный трек — фоне паники на энергетическом рынке у Виткофа и его коллеги Кушнера с одной стороны и Дмитриева с другой есть шансы реализовать свою оборутку.
— Что конкретно вы имеете ввиду?
— Речь идет о частичном или полном снятии санкций против российского нефтяного сектора, под предлогом того, что нужно «спасать рынок» и стабилизировать ситуацию.
— Есть ли у Запада инструменты, чтобы предотвратить и такой сценарий, и в целом усиление позиций России на энергетическом рынке?
— Насколько можно судить, у России нет возможности значительно увеличить добычу нефти. То есть принципиально нарастить свою долю она не сможет — разве что за счет выпадения других игроков. Основное, что она может получить, — это дополнительные доходы за счет роста цен.
При этом инструменты у Запада есть. Это и стратегические запасы, накопленные в первую очередь в США. И многое зависит от того, смогут ли Соединенные Штаты гарантировать безопасность прохождения судов в Ормузком проливе.
То есть механизмы и возможности для того, чтобы не дать России усилить здесь свои позиции, существуют. Вопрос только в том, захотят ли их использовать. Если есть политическая воля, такие возможности есть. Если цель противоположная, тогда, конечно, нет
— Одним из ключевых факторов сохранения нефтяных доходов России остается ее квота в рамках ОПЕК+. Вы говорили об ухудшении отношений между Россией и арабскими партнерами. Может ли дальнейшая эскалация привести к трениям уже внутри самого ОПЕК+ и ослаблению позиций Москвы в картеле?
— Это зависит от того, насколько явно на поверхность выйдет нынешнее сотрудничество России с Ираном и насколько в Саудовской Аравии будут воспринимать его как подрывное и угрожающее. Если там действительно начнут видеть в России фактор угрозы, то реакция, безусловно, последует.
— Прямо сейчас появляются данные о таком сотрудничестве — российские компоненты были обнаружены в иранских дронах, атаковавших британскую базу на Кипре, очевидно, что это лишь один кейс. Если факты такого сотрудничества станут все более явными, может ли дойти даже до исключения России из картеля ОПЕК+?
— Нет, я не думаю. На практике все намного сложнее, это не линейная история. Нельзя свести все к формуле «наказать, исключить, заменить». Там слишком много персональных договоренностей, слишком много параллельных связей — и с Саудовской Аравией, и с Эмиратами, и с другими странами, особенно с этими двумя. Существует гораздо больше взаимозависимостей между этими странами, чем может показаться на первый взгляд.
Поэтому на данном этапе такой сценарий выглядит маловероятным. Дальше ситуация, конечно, может измениться.
— Как возможное ослабление позиций России, в частности из-за невыполнения обязательств в рамках Договора о стратегическом партнерстве с Ираном, может сказаться на российско-китайских отношениях?
— На данном этапе это, скорее всего, никак не влияет. Нынешний кризис показал, что Иран — субъектный игрок. Он принимает решения самостоятельно, независимо от того, чего хотят или не хотят китайцы.
На это уже не раз обращалось внимание: не стоит исходить из того, что если есть Китай, то все остальные автоматически его слушаются. Такая логика слишком упрощает реальность.
В дальнейшем возможны разные варианты. Может усилиться координация, а может, наоборот, интересы сторон разойдутся, и тогда они будут действовать более дистанцированно друг от друга.
— Спасибо вам большое за интервью.
Информационное агентство Guildhall, эксклюзивно.
Только главные новости в нашем Telegram, Facebook и GoogleNews!
Tweet