«Последний по дате эпизод длинной сирийской драмы, битва за Идлиб, является символом противоположных взглядов на этот регион со стороны россиян, иранцев и турок», — пишет обозреватель Le Monde Ален Фрашон.
«(…) Об этом свидетельствует то, как в битве за Идлиб с прошлой недели турецкая армия сражалась с армией Дамаска и с российскими воздушными истребителями. Россия, осуществляющая вмешательство в Сирию с 2015 года по просьбе Башара Асада, хочет положить конец войне. И объявить о победе», — отмечает автор статьи.
«Но есть последнее препятствие: надо захватить Идлиб и ту его часть на северо-западе Сирии, где укрываются оставшиеся от исламистского мятежа 20 тыс. боевиков. Последние два месяца российская авиация и войска Дамаска обстреливали этот регион. Хотя Реджеп Тайип Эрдоган, «друг» своего местного партнера Владимира Путина, предупредил: он был против этой операции», — говорится в статье.
«У турецкого президента было на то две причины. С одной стороны, последние сирийские арабские повстанцы нередко являются протеже Анкары. С другой стороны, в результате боевых действий гражданское население Идлиба бежит к границе с Турцией, в которой уже проживает более трех млн сирийских беженцев. Эрдоган не хотел излишнего количества перемещенных лиц (что должна понимать Европа). Москва же не приняла это во внимание. Все произошло так, как и предсказывал президент Турции: 900 тыс. сирийцев, спасаясь от русского блицкрига в форме воздушных бомбардировок, сегодня толпятся вдоль плотно закрытой Анкарой турецкой границы», — поясняет журналист.
«Ответственными за сей исход библейского масштаба, который Организация Объединенных Наций называет величайшей гуманитарной драмой наших дней, являются Башар Асад и Владимир Путин. Здесь срабатывает «доктрина Грозного», названная в честь чеченской столицы, которую российские военно-воздушные силы сравняли с землей в 1994 году. Осуществляются массированные бомбардировки — как это делали страны Запада в Мосуле и Ракке, двух столицах организации «Исламское государство»*, но со своей спецификой: с нацеливанием на больницы, диспансеры, рынки и т. д., иными словами, на все то, что вынуждает население к бегству», — комментирует Фрашон.
«(…) Путину, встречающемуся в четверг 5, марта, с Эрдоганом в Москве, безусловно удастся выработать с ним временную договоренность, по крайней мере, по Сирии, если не по Ливии, где Анкара и Москва также находятся в конфликте. Российский президент мечтает навязать свершившийся факт в виде Сирии, которая по-прежнему находится под каблуком Башара Асада — несмотря на сотни тысяч погибших, и над которой Москва вновь обретет былую опеку, установленную во времена Советского Союза, путем сохранения опорных пунктов арабской поддержки, а также размещения военных баз. Но это было бы слишком просто», — рассуждает журналист.
«Помимо необходимости угождать Турции, которая оккупирует часть Сирии, Кремль должен обеспечить доброжелательность со стороны Ирана. Но Исламская Республика, спасшая режим Асада, с которым она связана соглашением об обороне, может подорвать российские амбиции в Сирии. Эта страна для Тегерана является одним из его якорей в арабском мире, обеспечивая ему территориальную преемственность с его шиитскими союзниками в Ираке и Ливане: оружие, предназначенное для ливанской «Хезболлы», образцового протеже Ирана, проходит через Сирию», — говорится в публикации.
«(…) В Сирии Иран хочет иметь постоянные военные базы, чему намерен изо всех сил противостоять Израиль. В перспективе это означает продолжающуюся израильскую войну против «Хезболлы» и Ирана на территории Сирии — такова главная угроза, способная поставить Россию в безвыходное положение и разрушить путинскую сирийскую политику», — анализирует автор статьи.
«Три бывшие империи — российская, персидская и османская — стоят у постели тяжко больного арабского пациента, но с разными зельями и противоположными взглядами на регион, что не предвещает ни конца войны в Сирии, ни драмы для беженцев», — резюмирует Фрашон.
Источник: Le Monde
Только главные новости в нашем Telegram, Facebook и GoogleNews!
Tweet