Россия ведёт войну на истощение при технологико-тактическом тупике: «зона смерти» до ~80 км подавляет манёвр, продвижение малыми группами даёт сотни метров в неделю и обслуживает стратегию изматывания. Перелом — в наращивании дальности и мощности ударов: усиление огня в 80-километровой зоне, системные удары на 200–300 км по складам и логистике, а также на 1000+ км по «сердцевине» военной индустрии РФ; параллельно — асимметрическое давление вне фронта, прежде всего юридическо-технологическое удушение «теневого» танкерного флота РФ.
Геополитически исход Украины связан с Индо-Тихоокеанским регионом: Россия и Китай «работают вместе», Пекин учится на украинской войне, поэтому США не могут «переключиться» только на Китай. «Быстрый мир» по формуле «земля за мир» или простому возврату к статус-кво не решает российскую проблему; нужны перевооружение Европы, союзы с обязательным участием Украины и существенное усиление западной поддержки как «выгодной сделки», лишающей Москву шансов на доминирование в Европе.
Об этом в большом интервью Guildhall заявил генерал-майор США в отставке Майкл С. Рипасс, командующий Европейским командованием сил специальных операций США (2010−2013).
– Интересно узнать ваше видение ситуации на фронте. Мы слышим разные оценки: одни говорят, что Украина в состоянии освободить всю свою территорию; другие — что «дело двух-трёх дней», и Киев может быть захвачен российскими войсками. Помогите понять, что происходит на самом деле.
– Из этих вариантов один можно сразу исключить «захват Киева за два-три дня». Этого не произойдёт никогда — по крайней мере не при моей жизни. Если говорить в целом, на мой взгляд, мы пришли к технологическому и тактическому тупику. Технологии опередили тактику обоих сторон. Это похоже на Первую мировую: появление пулемёта, массированный огонь по лёгкой пехоте, штурмующей окопы; механизация изменила характер войны, но тактика не успела — отсюда огромные потери с обеих сторон. Сейчас то же самое: технологии превзошли тактические возможности, поэтому высоки потери в людях и технике. Позиционно Россия бросает практически безграничные ресурсы людей и техники для выполнения задач на востоке. Если тебе безразличны люди и у тебя почти неограниченный ресурс техники, это можно делать долго. Очевидно, что ставка России – на истощение: приоритет огневой мощи над манёвром, уничтожение возможностей противника – Украины – важнее захвата местности. Территория берётся попутно, вслед за уничтожением обороняющихся. С появлением малых БПЛА образовалась тактическая «ничья»: от нуля и на глубину до ~80 км в тылу с каждой стороны формируется зона, где всё, что движется и может массой прорвать оборону, быстро обнаруживается и поражается. Получается позиционный тупик на земле. Чтобы его сломать, нужен технологический прорыв, позволяющий на широком фронте и в глубину подавить РЭБ, разведку-наблюдение (ISR), БПЛА и наземные датчики. Либо — уничтожить силы за экраном РЭБ и раннего обнаружения, чтобы затем свободно маневрировать в образовавшемся разрыве. Похоже, к этому и стремится Россия: окружать и уничтожать украинские силы по частям, а потом продвигаться дальше. Политическая цель — территория, но промежуточная — «админграницы» пяти областей под ударом и оккупацией; стратегическая — подчинение всей Украины – военным путём недостижима, поэтому того, что нельзя взять тактически, Путин попытается добиться за столом переговоров.
– В нынешней «войне на истощение» и в условиях «зоны поражения», россияне действуют малыми группами по 2–4 человека. Ночью или в «серую» пору собирают их в более крупные, затем атакуют и маневрируют в рамках поля боя. Учитывая эту тактику и их цель захватить Донбасс, видите ли вы возможность достичь этого в ближайшее время?
– Они оценили ценность этой тактики и требуемое время. Чтобы взять все заявленные политические границы (и правобережную часть Херсонщины тоже), потребуются годы. Малыми шажками большого успеха не будет. Их цель — не тактические прорывы, а истощение украинской обороны. Да, они продвигаются на 100–200 метров в неделю — но до цели сотни километров. Это тактика, обслуживающая стратегию изматывания.
– Украина в прошлом году стремилась наносить максимальный урон силам противника. На наш взгляд, это верный подход с учётом масштабов ресурсов РФ и характера войны. Эту тактику можно усилить?
– Конечно, её можно сделать эффективнее, если нарастить огневую мощь на тактическом и оперативном уровнях. Тактически — артиллерия, HIMARS, ракеты до ~80 км: всё, что усиливает огонь в 80-километровой «зоне смерти», даёт преимущество. Оперативно – удары на 200–300 км вглубь РФ: по районам сосредоточения, складам, логистике, особенно по железным дорогам, путепроводам, критической инфраструктуре, энергетической генерации и передаче. Украина уже получила или разработала средства для таких дальностей. Новое — возможность бить на 1000+ км. Это уже уязвимая «сердцевина» российской индустрии войны: фабрики далеко, рассредоточены, ПВО на все узлы не хватит. Это асимметричное преимущество, которое вы развили сами — дальние беспилотники, переоборудованные «самолёты-камикадзе» и т. п. Снаружи наблюдать за вашими инновациями не только интересно — это воодушевляет. Любая технология/система, позволяющая бить по всей глубине — тактической (~80 км), оперативной (200–300 км) и стратегической (ещё дальше), — будет полезна. Тем, что у вас есть, вы пользуетесь мастерски. Критиковать, «как лучше», при ваших ограниченных ресурсах — неблагодарно; я бы скорее рекомендовал правительствам Запада дать вам большие дальности и большую поражающую мощь, чтобы вы били по наиболее болезненным целям: Shahed, Х-101, «Кинжал», «Искандер» — их нужно поражать. Пока у вас такой технологии нет. Я сторонник передачи — будь то немецкий Taurus или американские КР, от которых недавно отказались. Не согласен с отказом по военным соображениям (понимая политические ограничения, которые, похоже, и перевесили).
– В начале вы говорили о «game changer». Похоже, асимметричный подход Украины может стать таким переломом — не на конкретном участке фронта, а в войне в целом. Могут ли, например, крылатые ракеты типа Tomahawk стать таким инструментом? Это вопрос количества или чего-то ещё?
– Я скептик насчёт «чудо-технологий». Мы уже считали, что М777 — изменят правила, затем — что Abrams и Bradley всё перевернут. Они помогают, но не «переворачивают». Скажу, возможно, неожиданное: эта война, по-моему, не будет выиграна внутри территории Украины. Она будет выиграна асимметрично — вне Украины — через действия, наказывающие Россию на региональном и глобальном уровнях. Отсюда вопрос: где уязвима Россия? Я два дня обсуждал это с очень информированными украинцами. «Каков механизм поражения РФ?» — то есть какая последовательность действий и эффектов приводит к её поражению? Мой вывод укрепился: победа придёт асимметрично — вне поля непосредственного соприкосновения, частично в самой РФ, частично глобально. У России есть критичные активы, по которым можно бить регионально и глобально. Я уже говорил про промышленность — для этого нужны дальние средства поражения и боекомплекты. Это надо либо передать Украине, либо доразвить самим. Вне зоны сражений Россия крайне уязвима в истории с «теневым» танкерным флотом. Решение — не взрывать и не устраивать разливы нефти, а юридически и технологически останавливать: изымать, не допускать обслуживания и дозаправки, лишать лицензий капитанов и экипажи, находить способы не дающие судам выходить в море. Нефть, смешавшись на рынке, «теряет ДНК» — поэтому бить надо по транзиту. Параллельно — по дальним активам РФ, как это делали другие силы (пример: туареги против «Вагнера» в Африке) — это было блестяще и полезно, хотя и требует времени. В целом это большая тема; надеюсь, я обозначил несколько опорных пунктов.
– К более геополитическому: вы упомянули опыт Первой мировой, завершение которой заложило основы Второй — из-за нерешённых проблем. Сейчас мы видим попытки «быстрого решения» экзистенциальной войны России против Украины. Какие риски вы видите в подходе «быстрого мира»?
– Стремление к миру — благородно, и никто не был так активен в его поиске, как сейчас разные столицы — европейские, американские. Критиковать усилия не стану, но есть расхождения по принципам: «земля в обмен на мир» никогда не работала; «возврат к статус-кво до войны» не решает «российскую проблему» — это не проблема Украины, это проблема России. Нужно решать её через разоружение и иные меры, чтобы РФ не могла и не хотела совершать агрессию. Стратегическое измерение — перевооружение Европы. Будь Европа на момент вторжения реально сильна, Путин вряд ли решился бы — европейцы пришли бы на помощь значительно мощнее, но средств тогда не было. Сильные сухопутные армии ФРГ, Франции, Британии когда-то существовали, но деградировали под воздействием иных бюджетных приоритетов. Ещё один тезис, с которым я полностью согласен с генералом Будановым: любой союз, не включающий Украину — страну на переднем крае главной угрозы Европе, — обречён. В инверсии: если завтра «будущая Россия» включает всю Украину, у Европы возникает качественно новая экзистенциальная угроза. Значит, стратегическое решение — это союзы (политические и военные), перевооружение Украины и Европы и долговременная бдительность к российской агрессии, плюс юридические механизмы против «серой зоны» РФ в Европе, Африке, Латинской Америке, их связки с КНР и т. д. Менее чем всеобъемлющее решение «во имя мира» законсервирует опасный мир — только уже «в мирное время».
– Недавно RUSI опубликовал доклад об соглашениях РФ–КНР: по мнению авторов, Москва сознательно подталкивает Китай к вторжению на Тайвань, надеясь спровоцировать войну США–КНР. Что вы думаете об этих выводах?
– В целом согласен. В докладе много внимания уделено возможной передаче КНР возможностей воздушного десанта — парашютное занятие плацдармов лёгкими механизированными силами. Это любопытно, но потенциал ограничен, и я не считаю, что он применим к сценарию Тайваня. Поясню почему, а затем вернусь к выводам доклада. Я в 2022–2024 годах неоднократно работал на Тайване, бывал там более десятка раз, знаю местность: пляжи, города, аэропорты, стратегическую инфраструктуру. Тайвань густо заселён на узкой прибрежной равнине, по оси острова — высокие горы; логистика сложная, дороги на эстакадах через гряды, инфраструктура критична. Китай ясно дал понять: первый шаг — воздушно-морская блокада, чтобы изолировать Тайвань от подкреплений. Это они раз за разом репетируют. Вопрос — как долго Тайвань продержится под блокадой? Думаю, порядка недели. У них нет АЭС, топливо быстро закончится, остатки будут биты дальними ударами из КНР. Через 72 часа начнутся каскады проблем — вода, канализация и т. п. Всё, что Украина видела на востоке, Тайвань увидит в первые дни. Дальше Тайваню предложат выбор: сопротивляться, разрушая города, или капитулировать, чтобы их сохранить. Сил коалиции в регионе, способных быстро пробить блокаду, вероятно, не окажется: теоретически — со временем да, но не сразу. Значит, ставка КНР — на «принуждение к подчинению»: блокада, затем ограниченный десант для давления на капитуляцию. Парашютные батальоны в такой картине — не ключ.
– Руководство Тайваня уже отреагировало на этот доклад: генсек Совета Безопасности Джозеф Ву заявил, что Россия готовит Китай к силовому захвату Тайваня; замначальника Генштаба Се Цзи-шэн на Варшавской конференции по безопасности отметил: поражение Украины станет сигналом для Китая к более агрессивным действиям. Вы разделяете эту оценку?
– Абсолютно. Я говорю так: Россия и Китай — как губы и зубы, они «работают вместе». Хотите понять, как Китай будет воевать — смотрите на Украину. Всё, что удаётся России, Китай изучает; всё, что удаётся Украине, — тоже. Лучшие практики обеих сторон немедленно ложатся в китайскую доктрину и технологии. Так что связь прямая, и это проявится в западной части Тихого океана. Поэтому США не могут «переключиться» только на Китай, отдав Украину «европейцам»: то, что происходит в Украине, напрямую связано с будущими сценариями вокруг Тайваня, Филиппин, в Южно-Китайском море.
– Учитывая стратегический характер угрозы для самих США, не пора ли пересмотреть нынешнюю, по сути, ограниченную помощь Украине и символическое давление на Россию?
– Это не экзистенциальная угроза для США, но ущерб от успеха России будет таким, на восстановление уйдёт век. Экзистенциальной станет связка: доминирование РФ в Европе + доминирование КНР в западной части Тихого океана. И они активно работают, чтобы это стало реальностью. Всё, что мы — США, Европа, Украина и союзники — сделаем, чтобы этого не допустить, отвечает нашим общим интересам. Должны ли США сделать больше? Да — я за это выступал ещё до войны. Текущая американская политика транзакционна: «я тебе — ты мне». Отличная сделка: США существенно усиливают поддержку Украины, а Украина лишает Россию возможности доминировать в Европе. По-моему, это очень выгодная «транзакция».
– Завершим темой о возможной встрече Трампа и Путина в Будапеште. Сам Будапешт символичен: в 1994-м США, Британия и Россия подписали Будапештский меморандум о гарантиях безопасности Украины; Украина отказалась от третьего в мире ядерного арсенала — это исторический вклад Украины в безопасность США, ведь сотни МБР были нацелены на американские города. Это также снизило риск «расползания» ядерных компонентов зарубеж. Россия грубо нарушила меморандум; Chatham House писал, что этим Москва подорвала режим нераспространения, и восстановить его можно лишь принудив РФ к выполнению обязательств. На фоне возможной встречи — какие дополнительные шаги может предпринять международное сообщество, чтобы помочь восстановить суверенитет и территориальную целостность Украины?
– Моя первая реакция — «из всех мест и времён — именно сейчас и там?». Символизм неоспорим. Но он может сработать и в нашу пользу: это напоминание, что Путин отверг почти все послевоенные соглашения — Конвенцию о химоружии, Женеву и Гаагу, договоры об ограничении вооружений, ДОВСЕ, ДРСМД — и Будапештский меморандум, который, хотя и «меморандум», имел международный вес. Это моментально напоминает, что «меморандумы» не работают — нужны реальные меры безопасности для себя и региона. Второе напоминание: России нельзя доверять ни в одном международном соглашении. Покажите договор, в котором она остаётся добросовестной стороной. Исходя из посылки «словам РФ верить нельзя», нужно строить национальную и коллективную безопасность так, чтобы быть готовыми к любой новой попытке агрессии. Это возможность для Запада придать встрече смысл шире, чем «встреча троих».
– В Chatham House также предупреждали: подрыв меморандума подталкивает неядерные государства к идее обзавестись ядерным оружием; недавние дискуссии в РК и Польше — пример. Согласны ли вы, что невыполнение Будапешта может запустить «гонку» и тем самым повысить риск ядерной войны?
– На мой взгляд, недавний авиаудар США по Ирану ответил достаточно однозначно: США подтвердили, что не допустят появления у «проблемных» режимов ядерного оружия, предъявили жёсткие требования и подкрепили их действиями. Тем самым была охлаждена логика эскалации и потребность региональных игроков — Саудовской Аравии, Египта — срочно искать «ядерный зонтик» свой. Это также послание союзникам в Азии — Южной Корее, Японии, Филиппинам — в контексте угрозы со стороны КНДР (и косвенно Китая). Поэтому прямой связки с «гонкой» я сейчас не вижу: некоторые события уже переотформатировали рассуждения о распространении.
– Генерал Рипас, благодарю за время и обстоятельную, системную оценку. Берегите себя — будем рады видеть вас снова.
– Обязательно вернусь. Спасибо за продуманные, нестандартные вопросы — из таких бесед выходит гораздо больше пользы, чем из «безопасных» и газетных. Для меня это честь.
Guildhall, эксклюзивно.
Только главные новости в нашем Telegram, Facebook и GoogleNews!
Tweet