«Обмен территориями» для Украины неприемлем, посколько война уже закончилась бы в случае ухода России. Для ускорения этого процесса бить нужно по главному доходу Кремля – нефти: ужесточать контроль над «теневым флотом» через страхование, флаги и реестры. Параллельно следует уходить от газа и нефти.
Однако, ЕС остаётся союзом 27 отдельных стран с недостаточной оборонной мощью, Лондонская встреча лидеров подтолкнула сближение по вопросу Украины, но разногласия по другим темам и зависимость от США держат Европу в подвешенном состоянии.
Об этом в большом интервью для информационного агенства Guildhall заявил депутат Фолькетинга от Социал-Демократов и бывший председатель Балтийской парламентской конференции, которая занимается вопросами безопасности в Балтийском море, Хенрик Мёллер.
– До полномасштабного вторжения в Украину часто говорили, что Украина — не субъект, а объект мировой политики. Если проанализировать поведение США и Европейского союза, не кажется ли вам, что сам ЕС сейчас смещается из субъекта в объект на фоне соперничества США и Китая?
— Думаю, мы хотели бы быть субъектом, а не объектом — то есть иметь возможность принимать собственные решения. В европейском контексте, особенно в датском, мы без проблем говорим: будущее Украины решает сама Украина. В этом смысле мы говорим именно о субъектности. Но если смотреть на недавние события, мне кажется, США рассматривают Украину скорее как объект: предмет торга, после чего можно предстать «героем» или представить себя создателем некого «решения». Не думаю, что Европа чувствует это так же. Если говорить о любых решениях конфликта… Войну можно завершить завтра, если Россия отступит и оставит Украину украинцам. Но любые другие варианты в датском контексте невозможны без согласия Украины. И ЕС — это всё ещё 27 независимых стран. Это не единое государство, а 27 разных стран — то есть 27 разных субъектов. Конечно, когда мы ведём переговоры с США, возможно, мы оказываемся в роли объекта.
— 12 мая была попытка укрепить европейскую субъектность — встреча лидеров в Лондоне. Вы довольны результатом? Удалось ли создать ещё один центр притяжения помимо США?
— Ситуация в Украине сблизила европейские страны; они довольно едины в поддержке Украины. Но по другим вопросам, например по Газе, ЕС — не монолит: позиции стран различаются. Признание палестинского государства — Германия и Дания это не поддержат, а Франция и некоторые другие — да. Есть темы, где ЕС ведёт себя как субъект, но общего сближения пока недостаточно — есть уязвимости. То, что произошло в Англии, на мой взгляд, позитивно. И во многом именно США «толкнули» европейцев навстречу друг другу.
— Если говорить об Украине: некоторые западные политики поднимают тему так называемого «обмена территориями» между Украиной и Россией. Но Украина не забирала территории у РФ и не является агрессором. Как вы оцениваете такие предложения?
— Как я сказал, войну можно остановить завтра, если Россия вернёт захваченное. Тут, по сути, не о чем договариваться. Но, как и в конфликте в Газе, США — часть ключа к решениям, и сейчас их трудно назвать безусловными друзьями: у них очень часто своя повестка. Я не уверен, что ЕС достаточно силён — надеюсь, что да, — но в сфере безопасности и оборонных расходов мы сильно отстаём. Пройдут годы, прежде чем мы выйдем на уровень, где сможем сдерживать Россию в военном плане. Пока это «подвешенное» состояние. Не думаю, что у ЕС есть идея, будто Украина должна отдавать какие-либо земли. Но посмотрите: говорят, мол, встретятся Путин и Трамп — а где Европа? где Украина? Что они скажут? С президентом Трампом время очень неопределённое: сегодня он проукраинский, завтра — пророссийский.
— Есть ли ещё неиспользованные рычаги давления на Россию — энергетические, финансовые, правовые, дипломатические?
— Сейчас у нас председательство в ЕС, и это наш приоритет: безопасность, оборона и Украина. Дания была в авангарде поддержки и постарается в ближайшие полгода обеспечить лидерство Европы и сохранить надежду для Украины.
— Какие рычаги дали бы наибольший эффект?
— По-прежнему ключ — российская нефть; это их главный доход. Если ударить именно по нему, будет серьёзный эффект. Но у них множество обходных путей. Мы говорим о «теневом флоте» в Балтике — здесь можно и нужно действовать агрессивнее, максимально затрудняя экспорт нефти. США сейчас предпринимают меры в отношении Индии из-за импорта российской нефти — но на фоне их встреч с Путиным это трудно понять. В любом случае по нефти надо бить жёстче.
— О «теневом флоте»: эксперты предлагают закрыть для него датскую торговлю и транзит. Что думаете?
— В принципе у всех есть право на свободу судоходства, но по «теневому флоту» есть инструменты: страхование, флаг, регистрация и т. п. Эти меры нужно усиливать. Сказать, что «всем судам — стоп», сложно. Я из Хельсингёра: раньше там стоял замок Кронборг с пушками, и каждый корабль должен был останавливаться и платить пошлину (Sound Dues). Вряд ли мы можем «воскресить» такой режим, но контроль нужно наращивать.
— И о российском газе: он всё ещё поступает в Европу. Как прекратить это полностью — возможно ли?
— Проще всего — обеспечить достаточно возобновляемой энергии. Дания — лидер в ветроэнергетике. Но одних ВИЭ мало; в ряде стран есть и атомная энергетика. Главное — уйти от зависимости от нефти и газа вообще. Это то, что мы делаем в Дании, но это не завтра. Польша, например, сильно зависит от ископаемой энергетики — уйдут годы. Важно также сертифицировать происхождение энергии. И помнить о цене: энергия в Европе примерно втрое дороже, чем в США. Это бьёт по домохозяйствам и промышленности. Если цены взлетят вдвое, поддержка Украины может просесть — люди скажут: «Нужны более низкие тарифы». Вопрос сложный, но критично использовать все силы, чтобы освободиться от российской нефти и газа.
— О тяжёлой теме: преступления России на оккупированных территориях. Недавно ПАСЕ приняла резолюцию, признающую действия РФ как «этнические чистки, приравниваемые к геноциду». Стоит ли национальным парламентам имплементировать это на своём уровне?
— Думаю, это будет общеевропейская тема для обсуждения во время нашего председательства. Проблема в том, что США фактом встреч придают Путину некоторую «легитимность», тогда как в большинстве европейских стран действует ордер на его арест за военные преступления. Сейчас, возможно, ничего с ним не произойдёт, но после войны должен быть трибунал — по крайней мере, я на это надеюсь.
— Последний вопрос — о трансатлантическом единстве. Насколько оно крепко сегодня в поддержке победы Украины?
— Великобритания и Канада — сильные союзники в рамках НАТО. Слабое звено — США, хотя это самый важный партнёр. США своими действиями ослабляют и себя, и Европу: порой кажется, что мы не на одной стороне. По заявлениям того же Дж. Д. Вэнса или Трампа видно, что Европа — не их «фаворит». Повестка другая, и, увы, это ослабляет трансатлантическое взаимодействие. Парадокс в том, что именно из-за США остальные трансатлантические партнёры сблизились между собой.
Информационное агенство Guildhall, эксклюзивно.
Только главные новости в нашем Telegram, Facebook и GoogleNews!
Tweet