«Это наглое вторжение»: Ингушетия выходит из-под контроля Кремля

В столице Ингушетии Магасе (РФ) уже больше двух недель продолжается митинг против передачи Чечне ряда территорий республики. Официально документ об этом, подписанный 26 сентября главами Ингушетии и Чечни Юнус-Беком Евкуровым и Рамзаном Кадыровым, называется договором «о равноценном обмене нежилыми территориями Надтеречного района Ингушетии и Малгобекского района Чечни». В реальности, говорят участники акции протеста в Магасе, ни о какой «равноценности» речи не идет: на передаваемых Чечне территориях находятся залежи нефти, исторические памятники и природный заповедник «Эрзи», сообщает Радио Свобода.

Конфликт начался еще до подписания бумаг руководителями республик: 25 августа строители из Чечни начали прокладывать под охраной чеченских силовиков новую дорогу через эти земли, вырубая реликтовые деревья. Но по-настоящему массовый и беспрецедентный для маленькой Ингушетии митинг начался лишь после того, как Евкуров, не предупредив жителей, подписал с Кадыровым договор «о закреплении административной границы между субъектами».

По версии властей Ингушетии, Чечне передаются земли, принадлежавшие этой республике до чеченских войн, после которых граница была несправедливо сдвинута в глубь Чечни. Ингуши с негодованием отвергают эту трактовку, утверждая обратное.

«Все эти земли исторически входили в состав Ингушетии. Они никогда не входили в состав Чеченской республики. Даже граница между Чечней и Ингушетией проходила по реке Фортанга, на равнине, в предгорье, а это уже Ачхой-Мартан. Ачхой-Мартан разделен Фортангой. Там также селения Серноводск, Ассиновское, Давыденко. Это те селения, которые раньше фактически входили в состав Ингушетии. Но Аушев (первый президент Ингушетии Руслан Аушев. – Прим. РС) в 1993 году сказал, что братьям нечего делить. Пусть остается, как оно есть. Если там массово живут чеченцы, пусть эти территории будут чеченскими. Когда федеральные войска вошли, они установили границу именно по той территории, по Фортанге. Тогда Аушев, будучи президентом Ингушетии, сказал, чтобы войска вернулись в глубь Ингушетии. А когда война закончится, как сказал Аушев, будут определены точные границы между Ингушетией и Чечней. Смысл был в том, что на броне российских танков не захотели отстаивать свои границы. Поэтому говорить, что эти земли относятся к Чечне, не очень правильно. Это юридически неправильно», – сказал в интервью корреспонденту проекта «Идель.Реалии» председатель ингушского регионального отделения партии «Яблоко» Руслан Муцольгов.

Поначалу участников массовых акций активно преследовала полиция и местный Центр «Э», но когда стало понятно, что масштаб протеста является беспрецедентным для Ингушетии, преследования постепенно сошли на нет. 4 октября договор был ратифицирован парламентом Ингушетии, однако вскоре результаты голосования были признаны сфальсифицированными и отменены. 10 октября была предпринята еще одна попытка голосования, которая сорвалась из-за отсутствия кворума депутатов. 6 октября власти Ингушетии согласовали митинг в центре Магаса на срок до 15 октября. Впрочем, участники акции, среди которых старейшины практически всех ингушских тейпов (родов), не намерены расходиться до выполнения главного своего требования – отмены договора об обмене территориями с Чечней. (Среди других требований есть и отставка Евкурова, однако протестующие готовы отказаться от этого, если договор «об обмене территориями» будет отменен.)

В Магасе, где продолжается акция протеста, уже несколько дней не работает мобильный интернет, да и сама сотовая связь функционирует с перебоями. Вначале власти республики также закрыли все окрестные точки общепита (они бесплатно снабжали участников протеста едой и питьем). На федеральных и местных телеканалах об акции, которая проходила прямо под окнами ГТРК «Ингушетия», не говорили ни слова – первые сообщения о митинге стали появляться лишь после его формального согласования властями. На 16 октября в Пятигорске назначена вторая встреча представителей оргкомитета митинга с полномочным представителем президента в Северо-Кавказском федеральном округе Александром Матовниковым.

Почему конфликт вокруг передачи Чечне земель, на которых никто не живет, оказался столь резонансным? Винят ли ингуши в происходящем не только свое руководство, но и чеченцев с Рамзаном Кадыровым? Может ли бессрочный митинг в Магасе перерасти во что-то большее и стать триггером для сепаратистских настроений в республике? О ситуации в Магасе по состоянию на вечер 11 октября Радио Свобода рассказала находящаяся на месте событий активистка общественного движения «Опора Ингушетии» Зарифа Саутиева:

– Что происходит в Магасе сейчас и вообще после того, как парламент Ингушетии не смог из-за отсутствия кворума заново рассмотреть договор о границе с Чечней?

– Люди стоят, митинг продолжается. Люди расходиться не собираются, как я поняла. На 16 октября объявлена новая встреча рабочей группы с Матовниковым. Возможно, они уже там переговорили в Москве и могут предложить какие-то варианты, как можно разрешить эту ситуацию. Депутаты должны еще раз попробовать собраться, отменить результаты предыдущего голосования и провести новое. Главное требование митингующих – отмена соглашения.

– Понятно ли, почему депутатам не удалось собрать кворум, чтобы рассмотреть это соглашение во второй раз?

– Видимо, на них оказывается какое-то давление со стороны властей. [Они не смогли] по разным причинам: кто-то лег в больницу, кто-то уехал в командировку и так далее. Четыре человека, которые были за это соглашение, покинули зал заседаний, фактически его сорвав.

– Что это за депутаты, почему они выступили за соглашение об обмене территориями с Чечней?

– С самого начала было понятно, что именно они будут за. Один из них – очень близкий родственник главы республики Евкурова, другой заявил, что выступает за по религиозным соображениям, что его устаз (учитель, наставник. – Прим. РС) сказал, что там должна проходить граница. Один человек, Хумид Албаков, он не ингуш по национальности, и ему все равно, видимо, что будет с этой землей. Как главе [республики] надо, так он и проголосует. У всех свои причины.

– Какие аргументы приводят власти в пользу того, что это соглашение должно быть подписано, а земли – переданы Чечне? Что не устраивает протестующих в этих объяснениях?

– Аргументы, на самом деле, бредовые, потому что они говорят, что граница так и проходила. Но если сверить кадастровые карты до и после, получается, что Ингушетия теряет значительное количество земель. В 2009 году было разграничение после принятия закона о муниципальных образованиях, кадастровой палатой были определены муниципальные границы именно в этом районе Ингушетии, и эти территории входят в состав нашей республики. Причем ингушской стороной это разграничение было проведено только после того, как чеченцы определили свою границу, а сейчас вдруг выясняется, что эту работу провели «неправильно», что во всем этом чуть ли не вина кадастровой палаты, картографов. Вчера здесь выступал молодой человек, который работал в кадастровой палате в это время, и он заявил, что никакой ошибки там нет, что все было сделано на основе документов, люди работали там день и ночь, чтобы вовремя все это оформить и правильно провести эту границу. И тогда речи не было о том, что что-то сделано неправильно, а сейчас вдруг, спустя почти 10 лет, всплывает, что мы якобы случайно прихватили кусок чужой земли.

– Какие версии есть относительно того, зачем чеченским властям понадобилось эта земля? Насколько имеет под собой основания версия про залежи нефти, которые там находятся?

– Там на самом деле есть нефтяное месторождение, Даттыхское. Возможно, после того как Кадырову передали «Чеченнефтьхимпром», он посчитал, что ему необходимы и эти новые разработки, новые скважины. К тому же в этой местности есть залежи сероводорода (нефтегазоконденсатные залежи. – Прим. РС), но их нельзя разрабатывать, потому что нет таких технологий, которые позволили бы вести там разработки, не уничтожив при этом всю природу вокруг. Это территория федерального природного заповедника «Эрзи», который находится на территории Ингушетии. Это было наглое вторжение, они прорубили там дорогу еще до подписания этого соглашения, вырубили реликтовые деревья, которым сотни лет и которых нигде больше нет на земле, нагло и цинично, ни у кого не спрашивая, в обход всех законов – и федеральных, и местных законов, и каких-то людских. Поставили перед фактом. С учетом того, что в Ингушетии и так земельный голод, это очень острая проблема для нас. Пригородный район, значительная часть Ингушетии, остался после 1944 года в составе Северной Осетии, и мы до сих пор не можем решить эту проблему. А тут получается, что и с другой стороны хотят оттяпать значительный кусок. Разумеется, людей не могло это не привести в возмущение.